Михаил Лазаревич, вы нарочно в канун своего 84-го дня рождения поехали в Москву? Здесь мой сын, внуки. Отмечу день рождения среди родных и близких. Однако главная цель моего пребывания здесь — не праздник. Я приехал, чтобы пообщаться с бывшими коллегами, влиятельными в России людьми, чтобы убедить их в том, что экономические санкции, о которых заговорили после принятия Закона о воинских захоронениях, им невыгодны. Результаты первых состоявшихся встреч говорят о том, что санкции эти очень реальны. Вы сами инициировали эти встречи? Я считаю переговоры личной миссией, ведь в свое время сделал все, использовал все связи и возможности, чтобы восстановление независимости Эстонии прошло бескровно. Мы должны идти на запад, и наше вступление в ЕС я считаю правильным шагом. Но, понимая наш важный ресурс — географическое положение, мы не должны терять восточный рынок. Когда я был консультантом по вопросам эстонско-российских экономических отношений у Леннарта Мери, мы заключили исключительно выгодное соглашение о свободной торговле и беспошлинном транзите. В результате эта сфера получила самое динамичное развитие. Нам надо выстроить добрососедские отношения с Россией, хотя я далек от восхищения тем, что там творится. До сих пор транзит является важнейшим источником дохода. Вот именно, сейчас государство вернуло за большие деньги ЭЖД, но если транзит встанет, то и дорога встанет. Не будет транзита, и порты не будут приносить государству прибыль. У нас и так очень большой дефицит текущего счета. Потеряв транзит, мы создадим угрозу падения экономики и кроны. Как вы полагаете, при таких условиях, как сейчас, проблему можно решить? Безусловно. Я за то, чтобы такие вопросы решались путем компромиссов. Надо искать политическое решение, хотя и в Думе, и в Рийгикогу есть крайне радикальные политики. Каковы ваши аргументы в московских беседах? Я постараюсь убедить моих коллег, что России выгодно продолжать с нами сотрудничать. В порту работает российский капитал, да и в итоге это будет удар по своим, так как на железной дороге и в портах работают в основном русскоязычные. Газо- и неф-техимия в Ида-Вирумаа тоже представлена русскоязычными. Это будет удар по тем, кого в России называют соотечественниками. Из-за этой войны памятников мы превращаемся в изгоев и варваров. Мне важен международный авторитет моей страны. Хотя я питерский, я патриот Эстонии, гражданин Эстонии. Я здесь состоялся. Вы ветеран войны, и для вас тема памятника должна быть особенно интересна. Слава богу я не воевал в Эстонии, на моем счету нет ни капли эстонской крови. Я воевал на Украине и в Польше. Мы стояли под Варшавой, когда Армия Краева подняла восстание, но по приказу Сталина не вмешались, хотя силы форсировать Вислу были. Мы видели, как Варшаву сровняли с землей. Хочу сказать, что у Польши оснований ненавидеть Россию и Советский Союз намного больше, чем у кого-либо. Не говоря уж о разделе Польши в царское время, ссылках. По пакту Молотова-Риббентропа почти половина Польши переходила СССР. Почти всех спасшихся от немцев на территории Украины польских офицеров расстреляли. Но в Польше понимают, что в конечном итоге, если бы не наши солдаты, то по плану «Остланд», который я читал в подлиннике, из Польши и Эстонии немцы бы сделали колонию. И никакой независимости Гитлер бы Эстонии не дал. Именно советские солдаты стали освободителями для Польши, и все памятники этим солдатам сохранены, охраняются и реставрируются за счет государства. Как ученый-экономист, в какой отрасли вы бы начали искать эстонскую «Нокию»? Я знаю, что в Тартуском университете остались ученые, некоторые вернулись из-за границы, там есть мозги и ведутся серьезные разработки, например, в области нанотехнологии, биотехнологии, приборостроения. Все они тянут на эстонскую «Нокию», но проводятся они по заказу крупнейших западных фирм и не внедряются в наше производство. По данным профессора Немчинова, в Эстонии экспорт наукоемкой продукции составляет всего один процент. У наших северных соседей — до 50, в США 70-75. Отдача от нее в 5-6 раз выше чем, от экспорта так называемой частичной продукции, элементов электроники и так далее. Если до сих пор приоритетами в Эстонии было посредничество, финансы и торговля, то теперь правительство и партии приняли новое направление — на инновации. Для этого нужны две вещи: резкое увеличение финансирования со стороны государства и то, что сделали в Америке, в Силиконовой долине. Я говорю о венчурных фондах, когда государство страхует частный капитал. Сейчас наши фонды развития работают так, как решает чиновник. Как он может понять, что перспективно, а что нет. Должны быть чиновник, эксперт и частный капитал. М.Л. Бронштейн • Родился 23 января 1923 г. в Петрограде. • Экономист, академик АН Эстонии.
> Читать далее
|
Предыдyщие новости
