Очень хочется назвать вас по отчеству. У испанцев нет отчества, и у меня нет отчества. А в театре меня называют дядя Женя. Вы не боитесь своего возраста? Если в нем какие-то плюсы? Чего бояться? Я ведь еще работаю. А плюсы в том, что уже есть опыт, есть чувство перспективы в ролях. Ваша последняя роль — Князя К. в «Дядюшкином сне», — по словам режиссера Михаила Чумаченко, была написана как будто для вас. Вы сами-то хотели ее сыграть? Никогда не думал об этом. Вообще, в этом году Достоевский меня «достал». Все прошлое лето мы работали над проектом, в котором участвовали прибалтийские русские театры, — спектаклем «Русский смех» по Достоевскому. Репетировали с Михаилом Козаком, который меня просто замучил. Только начался сезон, Чумаченко мне сообщил, что у меня роль в «Сне». Достоевский — тяжелый автор, его тяжело играть, хотя я делаю это с удовольствием. Когда начали репетировать, как-то все давалось с большим трудом, я, видимо, пошел по неправильному пути. И в один прекрасный день Чумаченко мне сказал, что у меня много уходит энергии на то, чтобы играть старика. Но ведь я же и так старик. Когда мы это убрали, роль пошла легко и заплясала. В ней появились смысл и лирика. В Риге «Русский смех» идет с большим успехом. Как вы думаете, это на самом деле смешной спектакль? «Смех» очень смешной, но это другой смех. Внутренний. Надо только вглядеться и вдуматься. В Риге и правда спектакль идет с большим с успехом, причем там зал больше нашего на двести мест, но свободных билетов не бывает. Публика, как это ни странно, на 80 процентов состоит из латышей. Но там другая культура и история русского театра вообще. Говорят, для личностного развития надо менять место работы раз в пять-семь лет. А в вашей трудовой книжке только одна запись — «Актер Русского театра». Да, единственная. Может быть, если сидишь годами в конторе или трудишься на заводе, действительно, надо время от времени менять место работы. Но театр — дело другое. Он же сам постоянно меняется, поэтому менять его на другой ни к чему. Вы не из театральной семьи? Нет, мой папа — летчик, мама — учительница, оба приехали в Советский Союз, спасаясь от режима Франко. Влияние на меня оказали, скорее, друзья моих родителей — режиссер Сергей Герасимов и его жена Тамара Макарова. Когда они уезжали в отпуск, я жил у них. Помню, в то время как раз появились домашние магнитофоны «Днепр», и Сергей Апполлинарьевич записывал на нем стихи Блока. Однажды, когда их не было дома, и я записал то, что хотел, — Пушкина. Герасимов, послушав запись, сказал: «Старик, в дело должен пойти». А мне семнадцать лет в тот момент было! Сегодняшние семнадцатилетние поэзию не любят. Тогда было другое время. В расцвете сил были Рождественский, Вознесенский, Ахмадуллина. Брат у меня учился в Литературном институте, и я постоянно посещал их вечера поэзии и прозы. Вам не грустно, что поэзия сейчас утратила былую популярность? Я думаю, что все вернется. Бывают же времена, когда люди перестают ходить в театр, и тогда театр начинает искать новые формы. Он находит форму, и люди снова начинают ходить в театр. Мне кажется, что с поэзией точно так же. Ваша карьера могла состояться и в других городах. Когда я закончил институт, меня приглашали в Севастополь, Тверь, московский ТЮЗ и сюда. В Таллинн можно было ехать вдвоем, а мне это и надо было — моя жена закончила тот же институт, что и я, и проработала в театре несколько лет. Кроме того, в Эстонии разрешалось играть то, что в остальных театрах СССР было запрещено: ставили Розова, Распутина, Войновича. И вы приехали сюда играть в этих революционных спектаклях? Конечно, как и все молодые в то время. Как вы отметите свой день рождения? Честно? Хочу улизнуть на рыбалку. Это мое хобби, страсть, как угодно называйте. Я ловлю всем, чем можно. Наверное, меня скоро из дома выгонят, потому что я слишком много снастей скопил. Улов, в основном, раздаю: ни я, ни жена не любим готовить рыбу. Если это только не карп в сметане. Как вы поддерживаете себя в форме? Сцена помогает. И еще я играю в пинг-понг. Это, кстати, самый подходящий для актеров вид спорта. Чувствуешь партнера напротив, стараешься предугадать его действия. А когда сто пятьдесят раз нагнешься за шариком, никакой гимнастики больше не надо. Вы сыграли около 130 ролей. Это много или мало для актера с вашим стажем? Очень много. В Москве, например, артист, если это не, скажем, Табаков, за тот же период может сыграть 80 ролей. Правда, в Москве спектакли идут дольше. Х. Контрерас • Родился 16 апреля 1940 года в Можайске. • Окончил Киевский институт театральных искусств.
> Читать далее
|
Предыдyщие новости
