Известный журналист и телеведущий Павел Макаров терпеть не может коллектив, но людей он любит. Себя он называет лентяем, однако вкалывает как ненормальный.

Не только в журналистском деле, но и в обычной жизни подобные Павлу Макарову люди встречаются нечасто.

Макаров, по сути, джентльмен из минувшего столетия. Немногие сегодня, здороваясь, приподнимают головной убор или подают даме пальто. У Макарова это в крови. Он признается, что строг к себе и к своим ближним и в какой-то мере педант: «Если человек нарушает данное слово, я чувствую себя оскорбленным. Извинением могут быть только похороны или свадьба».

Как бы ни спешил Макаров, он всегда выглядит так, словно только что пришел от портного или парикмахера — все на своем месте, все безукоризненно. Непременный атрибут — массивный кожаный портфель, своего рода рабочий кабинет с мобильным телефоном и блокнотом.

Однажды Макаров лишился этого своего добра — когда он в 2000 году возвращался поздно вечером со съемок на телевидении, его ударили кирпичом по голове. Три дня Павел боролся за жизнь в реанимации и победил.

Дар понимания

По понятной разве что русскому человеку сентиментальности он не расстается с фотографиями близких ему людей. И если бы награждали медалью за образцовую интеграцию, то ее был бы удос­тоен именно Макаров.

Хорошее образование, воспитание и разносторонние увлечения всегда были присущи русской интеллигенции. Макаров признает, что его родители — педагоги — не полагались на случай, воспитывая его с сестрой: спорт, изящные искусства, книги были неотъемлемой частью их жизни.

Он и сегодня может в любую минуту сесть за рояль. В школьные годы у него были неплохие спортивные достижения, и это до сих пор помогает сохранять хорошую физическую форму. «Достаточно отказаться от автомобиля, правильно питаться, больше бывать на свежем воздухе, и позитивный настрой гарантирован», говорит он.

Все это вместе превратило Макарова в некоего мультичеловека, который способен с поражающей компетентно­­­­­­­­­­_с­­тью говорить на какую угодно тему или слушать других. Это, кстати, тоже надо уметь.

В отличие от своих эстонских коллег, Макаров годами поддерживает дружеские связи с людьми, у которых брал интервью. Это своего рода искусство — будучи журналистом, относиться к собеседникам с уважением и пониманием, убежден Макаров. Может быть, именно поэтому даже скупые на слова люди охотно раскрываются перед ним.

Нет — коллективу!

Макаров не из тех журналистов, которые стремятся пробиться к известным или занимающим высокое положение персонам, скорее, наоборот, человек начинает его больше интересовать пос­ле того, как он вернулся из заоблачных высей на землю, когда завершил карьеру либо лишился высокой должности. Сам он говорит так: «Известность человека — это лишь повод обратить на него внимание читателя. Но есть много больших личностей, о которых многие и представления не имеют. И их хочется открыть, хочется рассказать о них людям».

Именно Макаров, а не кто-либо из эстонских репортеров, был последним из журналистов, встретившихся с ушедшим из жизни 9 января актером и режиссером Микком Микивером. Grand old lady эстонского балета Май Мурдмаа говорит, что ей известен секрет феномена Макарова: «Люди интересуют Павла не в связи с занимаемым ими положением, его интересует их внутренний мир».

Собирая этим летом материал о пианистке Кяби Ларети, он часто ездил в Швецию и каждый раз привозил ей эстонский хлеб. Это так похоже на Макарова — проявлять внимание к другим людям. «Надо находить людей, которые живут вне времени и в то же время остро чувствуют время, в котором живут. Мне нравятся люди с внутренним светом», — объясняет Макаров свой выбор.

Лет в тридцать Макаров понял, что он — индивидуалист и, возможно, эгоист, для которого не подходит коллективный «подряд»: «На самом деле таких людей много, просто они стесняются в этом признаваться. Плохо, когда человек берет флаг и отправляется на улицу демонстрировать всем свой эгоизм. Это ни к чему, оставайся эгоистом на своей территории и в своей сфере. А когда ты не один, подав­ляй свой эгоизм! Я настоящий эгоист и индивидуалист и никогда не хотел работать в коллективе».

Макаров убежден, что в коллективе царит определенное духовное насилие, подавляющее свободу мысли. «Уверен, что человек рождается на белый свет для того, чтобы стать личностью, чтобы быть свободным», — говорит он.

Павел сокрушается, что советская дидактическая манера речи, которой свойственны рекомендации и советы, сохранилась и в свободной Эстонии: «Все, начиная с прессы, только и делают, что раздают советы и поучения! Милые люди, если вы хотите стать умнее, возьмите в руки какую-нибудь книгу!» Однако Макаров не намерен кого-то учить, как надо работать, тем более что сам он считает, что работает недопустимо мало: «Мои книги рождаются не за день и не за месяц, а годами. Чем, например, я занимался в этом году? Полгода странствовал по свету!» Результатами этого года Макаров сейчас не может похвалиться, ему, как он сам говорит, просто стыдно, что многочисленные интервью лежат у него дома на полках. «Люди стремятся к уравновешенности и гармонии, и я не исключение. Этого трудно достичь, но это очень важно. Порой мне кажется, что это никогда не удастся сделать, а иногда думаю, что вроде бы этого достиг…»

> Читать далее