Валдо Рандпере считает ошибочным мнение журналистов, что анонимные комментарии на интернет-сайтах помогают заземлить агрессивность. Анонимность всегда была фактором, способствующим преступности.

Тему анонимных комментариев я затронул примерно пять лет назад, когда мы организовали встречу с журналистами и рассказали им о новостях инфотехнологий.

Я тогда был такой же болван, как и сейчас, и не понимал, зачем серьезные интернет-издания предоставляют на своем сайте возможность каким-то анонимам безнаказанно публиковать вульгарные, клеветнические, оскорбительные, разжигающие вражду комментарии, которые никогда не появились бы ни в одном печатном издании.

В ответ многоуважаемые журналисты мне сообщили, что это и есть свобода слова. И что если, мол, такие комментарии не публиковать, то, может, эти злобные анонимы пойдут и реализуют свою агрессию иным способом.

Возможно, так оно и есть, но я не исключаю и обратного варианта: как показали апрельские события, анонимные комментарии не успокаивали и не снижали агрессивность, а наоборот, нагнетали еще больше страстей.

Именно поэтому после того, как обмен мнениями о физическом устранении главы правительства и президента стал слишком интенсивным, на русском Delfi на некоторое время было запрещено писать комментарии.

Статистические данные о преступности в Эстонии также не дают никаких оснований полагать, что наше общество стало добрее и терпимее, после того как самые агрессивные из нас получили возможность выплескивать свою злость в Интернете.

Простое решение

А что касается свободы слова, то в данном случае это просто пустой звук — любая свобода предполагает ответственность, если нет второй, то нельзя говорить и о первой. По поводу ответственности анонимщиков говорить не приходится: люди, которые оставляют самые злобные комментарии, исходят из предположения, что никто не сможет или не захочет устанавливать их личность.

На самом деле у проблемы реакционного использования информационных технологий есть одно сравнительно простое решение — ликвидация анонимности, тем более, что она всегда была фактором, способствующим преступности.

В качестве примера этого можно привести Йыхви и Кохтла-Ярве, в которые заманивали и свозили людей со всего Советского Союза. Поскольку многие из них практически не знали друг друга, создалась особая, свободная от социального контроля среда, показатели преступности в которой были в несколько раз выше средних по республике.

Или вот пример из Швеции: там годами дискутировали на тему, разрешать ли демонстрантам, которые участвуют в общественных мероприятиях за или против чего-то, носить маски. После того, как в 2006 году они были запрещены, акты проявления насилия во время демонстраций почти прекратились. А ведь в Швеции тоже некоторые утверждали, что этот запрет ограничивает свободу слова и личности.

Но победило мнение, к которому могли бы прислушаться и в Эстонии, — свобода слова не должна быть средством, при помощи которого можно безнаказанно нарушать основные права и свободы других людей.

В Эстонии принят так называемый дельфийский закон, который теоретически дает возможность в рамках гражданского судебного производства установить IP-адрес автора.

Это хороший пример по сути правильного, но мертворожденного правового акта, который из-за быстрого развития техники и межпартийных разногласий не может быть использован на практике.

Во-первых, процесс определения IP-адреса достаточно дорог и сложен. Во-вторых, он часто не имеет смысла, поскольку IP-адрес мало что говорит о конкретном исполнителе — интернет-кафе, беспроводные соединения, внутренние сети фирм и т.п. не позволяют точно установить автора анонимки.

Еще один пример из Швеции: одна фирма стала предлагать возможность действовать в Интернете анонимно. Угадайте, кто первым воспользовался этой услугой? Педофилы.

Для ликвидации анонимности и безнаказанности изобретать велосипеда не надо — этот же самый Интернет предоставляет такую возможность. Самые упорядоченными в Интернете средами являются те, в которых «двигаются» деньги. Отсюда вывод — надо сделать комментарии платными.

Разумеется, они должны быть не такими дорогими, чтобы только Сыырумаа и Крууда могли высказывать свое мнение, а умеренными, например, по 10 крон за комментарий. Оплачивать услугу можно было бы либо поштучно за комментарий, либо предоплатой через интернет-банк. В таком случае установить комментатора будет очень просто.

Комментарии — платными

Комментатор по-прежнему может использовать какой-либо псевдоним (жалко было бы остаться без комментариев, например, «Кайаского старика» относительно новостей сферы обслуживания), но если прикрытый псевдонимом автор слишком уж «насвинячит», то его можно будет легко установить.

Все интернет-голосования за звезд, участников реалити-шоу или конкурсов — платные, так почему не сделать платными комментарии? Кстати, в этом случае сайты газет могли бы собирать деньги на тот случай, если бы кому-то пришлось выплачивать компенсацию за оскорбление.

10 000 за статью

Помимо ликвидации анонимности, следовало бы изменить закон так, чтобы юридические лица стали отвечать за напечатанные в его издании материалы. Поначалу это и предусматривал дельфийский законопроект, но тогдашний состав Рийгикогу счел это ненужным.

Может, в нынешнем составе Рийгикогу будет больше сторонников такой поправки? Такой закон стал бы очень серьезным мотивирующим фактором для введения платы за комментарии.

Разумеется, электронные СМИ могли бы добровольно договориться между собой и ввести плату за комментарии без давления законодателя, но мне что-то не верится, что это произойдет. Зато я верю, что они могут и должны договориться о том, чтобы запретить Delfi использовать опубликованные в газетах материалы.

Или сделали их такими дорогими, что, например, за эту статью Delfi пришлось заплатить бы Postimees не меньше 10 000 крон, даже в том случае, если бы он опубликовал только краткую выдержку и поставил прямую интернет-ссылку. В этом случае ему придется самому искать информацию и заполнять страницы портала, и я не думаю, что он переживет следующую зиму.