Очередное социологическое исследование межнационального вопроса Эстонии в очередной раз показало, что между эстонцами и местными русскими существуют национальные и культурные отличия.

Таллиннская городская канцелярия заказала у фирмы Saar Poll и Эстонского института открытого общества всеэстонское исследование на тему «Межнациональные отношения и перспективы интеграции в Эстонии». Итоги исследования представили вчера социологи Иви Проос и Ирис Петтай.

«Апрельские события были шоком как для эстонцев, так и для большинства русских, а последствия их могут сказываться еще долго», — сказала Ирис Петтай.

Эстонские русские

После апреля и русские, и эстонцы признались, что почувствовали изменение межнациональных отношений в худшую сторону, это остро чувствовалось во всех регионах Эстонии (в меньшей степени в Таллинне и на Северо-Востоке).

Между тем в реальных конфликтах или словесных перепалках на эти темы участвовали только 26 процентов неэстонцев и 13 процентов эстонцев. При этом определилась четкая тенденция, что подобные стычки происходили чаще между эстонцами и хорошо владеющими эстонским языком ино­язычными.

На вопрос, почему столичным властям понадобилось проводить опрос по всей Эстонии, Проос ответила, что, видимо, потому что Таллинн в отношении интеграции и разделения населения находится в особом положении. «Если на Востоке живут преимущественно русские, в других регионах — эстонцы, то в Таллинне их примерно поровну», — сказала она.

Как показало исследование, ожидания результатов последней интеграционной программы не оправдались. Провалившейся ее считают 52 процента эстонцев и 69 процентов русских. Социологи в докладе оперировали термином «eestivenelased» — «эстонские русские».

По их словам, в последние годы проявились и положительные моменты — русские стали лучше говорить по-эстонски, а те, кто оценивает свое владение языком как «хорошее», активнее включились в эстонское медиа-пространство.

Именно возможность получения одинаковой и адекватной информации авторы считают одним из путей к взаимопониманию между русскими и эстонцами. Удовлетворительно на эстонском языке сегодня говорит 51 процент представителей нацменьшинств.

Больные темы

Опрошенные представители нацменьшинств рассказали о том, что они считают своими главными проблемами. Так, 73 процента боятся ассимиляции, 82 процента считает, что государство не считается с их мнением, три четверти недовольны тем, как управляют государством, 81 процент считает себя людьми «второго сорта».

Разница между эстонцами и русскими проявилась и в отношении к школьной реформе. Если первые поддерживают переход на частичное обучение на эстонском, то 62 процента русских критикует реформу, однако и те, и другие понимают, что владение языком идет только на пользу.

«Мотивация изучения языка высока тогда, когда эстонский требуется для работы или учебы», — отметили авторы. Проблемным вопросом стала идентификация с национальностью, гражданством и страной проживания.

Местные русские, будучи жителями Эстонии, часто не соотносят с себя с Эстонией, а будучи гражданами России, не связывают с ней себя и свое будущее. Например, среди опрошенных было 20 процентов российских граждан, но российскими русскими себя назвало только четыре процента. В то же время на русскоязычных большее влияние оказывают российские СМИ.

При составлении новой программы интеграции социологи предлагают не делать ставку на изучение языка и получение гражданства неэстонцами. «Следует работать над повышением у не­эстонцев чувства безопасности, социальной активности, терпимости, роста доверия и т.д.», — отметила Проос.

Ученые вывели следующее понятие, касающееся интеграции и того, к чему, по их мнению, надо стремиться при составлении новой интеграционной стратегии.

Это «venekeelne eesti­meelsus», что можно перевести как «русскоязычная проэстонскость», иными словами — по мнению социологов, необходимо подумать, как сделать так, чтобы живущие здесь русские, оставаясь по своей сути русскими людьми, в то же время гордились тем, что живут в Эстонии.