Когда родившаяся во Пскове Валентина, то есть Валя Широкова, примерно полстолетия назад переселилась в Пиккъярве, там все было совсем не так: жизнь била ключом, работал магазин, функционировали столовая, маслозавод, клуб, баня, а каждое лето и пионерский лагерь. Тогда в Пиккъярве располагался совхозный центр.

Когда последнее сельское производство — совхоз Каарепере приказал долго жить, вымирание постепенно перешло и на деревню. Теперь там существует паевое товарищество, которое занимается полеводством, однако нынешнее сельское хозяйство способно обеспечить занятостью гораздо меньше людей.

Прямо ругаться хочется!

Оставшиеся от совхоза здания приватизированы. Из бывшей конторы получилось очень приличное офисное здание, к которому примыкает значительная часть парка старинного животноводческого поместья Каарепере. Располагавшийся там старый флигель управляющего — сов­хозный клуб — и просторный подвал поместья недав­но снесены с лица земли.

И крупный маслозавод, в котором еще в середине 1980-х годов производили масло и сыр, и несколько крупных коровников, амбаров и сушилок тоже находятся в частной собственности, однако новые хозяева так и не нашли для них применения.

Вот уже три года как пус­тующие здания магазина и столовой выставлены на продажу. Однако покупателя нет — как-то так получилось, что к этим объектам не прилагается земли. Так эти строения и разваливаются, что и создает впечатление, будто деревня Пиккъярве вымирает.

Тем не менее жизнь продолжается. О новых временах красноречиво говорит контейнер для тары и новое купальное место, оборудованное на краю деревни Пиккъярве.

В саду меж домов, кроме Вали, снуют еще и соседи Арно Воронов и Валентина, то есть Валли Воронова.

Арно Воронов, промышлявший строительством и работавший истопником в котельной, точно помнит, что поселился в Пиккъярве 9 марта 1941 года. Он рассказал, что местный совхоз семь раз менял свое название и какое-то время его возглавлял лидер Народного союза Виллу Рейльян, который прежде, чем стать директором, работал в тех краях лесником.

Валли, несколько десятков лет отработавшая в поле, тверда духом и резка в суждениях. Она выходит в сад с помощью ходунков, там опирается на лопату и выдает следующую тираду: «В Эстонии сейчас одни воры и жулики, черт, прямо ругаться хочется!»

Раньше Валли не ругалась, поскольку в годы ее молодости жизнь была лучше. «Ой, как хорошо нам здесь жилось! Мы работали по десять часов в день, потом приходили домой, ухаживали за скотиной, подметали улицу и шли на танцы. Танцевали все и начальство тоже, разницы не было. Теперь же сидят все по углам».

Валли сердится и из-за того, что здание пионерского лагеря сровняли с землей. «Его надо было оставить людям, — считает она. — Там могли бы собираться и старики, и молодые. Молодым нет места даже в мяч поиграть, только слоняются по округе и делают глупости».

Молодых жителей в Пиккъярве немного, — говорит Валя, работавшая в советское время в свинарнике и ухаживавшая за телятами и быками. В расположенную в нескольких километрах школу Каарепере, навсегда закрывающуюся этой весной, из Пиккъярве ходят всего-то несколько ребятишек.

«Здесь живут одни только пенсионеры и инвалиды», — вздыхает Валя со слезами на глазах.

Автобусов все меньше

Приезжающая сюда дважды в неделю автолавка не может заменить своего магазина, а с остановки, расположенной примерно в километре отсюда, в крупные центры идет все меньше автобусов. В будние дни жители Пиккъяр­ве могут добраться на волостном школьном автобусе до Каарепере, где раз в неделю принимает семейный врач.

Валли не холодно и не жарко от этих автобусов, поскольку при нынешней власти она еще ни разу не пользовалась рейсовыми маршрутами — билет дорогой, да и трудно ей забраться в автобус.

«Ой, какую только работу я здесь в молодости ни делала! — грустно вспоминает Валя. — Ходила за быками, возила на лошадях сено и торф, теперь уже ничего делать не могу. И то и другое надо бы сделать, да спина и ноги болят. Думала в молодости, что поработаем сейчас как следует, и в старости будем жить хорошо. Да вот, не вышло...».