Сегодня в «Дядюшкином сне» он словно пытается протестировать аналогичные сценические ситуации как бы в зеркальном отражении. У героев иные мотивации, однако эмоциональная атмосфера и принятие решений, в ходе постоянного манипулирования, схожи. Нет единого целого Думается, режиссер не ставил перед собой задачу экспериментировать в области жанра. К очередной клоунаде и грубому комизму он прибег, наверное, все-таки для того, чтобы найти отклик у публики, с помощью смеха надавить на ее ранимость, дабы трагизм финала глубже был понят зрителем с помощью контрастов. К сожалению, постановщик слишком «игриво» подошел к исходному материалу, и кульминационные сцены вряд ли смогли повлиять на реакцию зрителя и вызвать у него сочувствие к героям. Заслуживает внимания эмоциональная амплитуда: крайности навевают скуку, эстрадность забавляет, но все эти стилистические приемы не сливаются в единое целое, которое позволило бы убрать из текста Достоевского камуфляжный покров. В данном Postimees интервью Чумаченко замечает, что «герои Достоевского живут в атмосфере, сопоставимой с нашим сегодняшним днем». Однако он и сам, похоже, сомневается, понимаем ли мы это, и потому выводит на сцену чтеца (Александр Кучмезов). Сам по себе прием не настолько избит, что не стоит к нему прибегать, но в данном случае он мало помогает вникнуть в авторский текст. Чтец остается второстепенным героем, смахивающим на клоуна. А вот последователь Аткинсона Илья Нартов в роли Павла Мозглякова на голову выше него. Как Павел Александрович, так и Марья Александровна (Лидия Головатая), каждая сама по себе — сильная роль, но в контексте спектакля актеры не могут полностью реализовать свой потенциал, и им достаются лишь одноплановые монологи. Сильные второстепенные герои, среди которых хотелось бы отметить и Олега Рогачева в роли Афанасия Матвеевича, отодвигают на задний план главных героев, Зинаиду Афанасьевну (Екатерина Жукова) и князя К. (Херардо Контрерас). Жукова играет свою роль пассивно. Князя К. нельзя назвать совсем помешанным. В противном случае мы увидели бы в нем сладострастного старца, что придало бы всей истории жалкий комизм и вызвало чувство отвращения. Если бы другая пьеса... Сцена, в которой звучит романс, оставляет надежду на нечто более глубокое, на то, что постановщик не счел достойным довести до конца. Если бы в основу спектакля легла пьеса Мольера, то результатом можно было бы остаться довольным (хотя и в таком случае текст пришлось бы подсократить). Но спектаклю по Достоевскому я бы не поставил высшей оценки. Спектакль «Дядюшкин сон» Премьера cостоялась в Русском театре 15 февраля Режиссер-постановщик Михаил Чумаченко
|
Предыдyщие новости
