Противопоставление «своих» и «чужих» может только усугубить существующие проблемы в обществе. Мартин Кала пишет о том, что эстонцам следует избегать концепции популистского самосознания, когда мы принимаем только все «свое», а все «чужое» отталкиваем, что приводит к усугублению существующих проблем во внутренней политике.

В рамках завершившегося в субботу во Франции Кубка мира по регби в пригороде Парижа Бобиньи была развернута выставка плакатов, направленных против апартеида и расистского насилия.

Экспозиция напомнила о том, что, например, раньше белый человек не мог опуститься до того, чтобы учить читать чернокожих слуг, о том, что черные не могли иметь свою землю, общаться с белыми и даже пользоваться одними отхожими местами. Во время апартеида и речи не могло быть о социальном равенстве и свободе слова: если собирались вместе десять чернокожих, то тому, кто рискнул бы открыть рот, грозила тюрьма.

Что пытались доказать этой выставкой? Во-первых, то, что расизм может проводиться на государственном уровне, во-вторых, то, что с жестокими режимами можно бороться и их можно уничтожить.

Развернувшееся в 1960-х годах в Америке движение за гражданские права (Civil Rights Movement), целью которого было достижение расового равноправия, а также победа над апартеидом в ЮАР продемонстрировали всему миру, что расизм можно победить. Появилась надежда, что с дискриминацией однажды может быть покончено, и в развивающемся мире не будет мес­та ксенофобии.

В свое время газета The Boston Globe писала о том, что после окончания холодной войны демократия должна победить над царящими в мире диктатурами.

В эпоху терроризма должно было бы произойти сближение правого и левого мировоззрения, начаться движение к мультикультурному обществу. Но что-то кардинально изменилось после событий 11 сентября в Америке: движение за гражданские права не помогло сближению рас. Дети разных национальностей по-прежнему учатся в разных школах; представители разных национальностей живут, не пересекаясь друг с другом. В США мечта об интеграции белых, чернокожих и латиноамериканцев провалилась.

Провал коммунизма не закончился победой демократии по всему миру, когда выяснилось, что русские вовсе не хотят быть такими, какими их представлял Запад. И арабы-мусульмане, о чем свидетельствует насилие со стороны религиозных сект на Ближнем Востоке, вовсе не хотят принимать помощь неверных. Опасность терроризма не сплотила Запад, а наоборот — еще больше расколола его.

Проблема в том, как преодолеть разногласия и добиться единства. Некоторые социологи считают что ошибка не в интеграции, в идее интегрирования. Не так-то просто принять тот факт, что кто-то — не такой, как ты, и толерантно относиться к этому «чужаку».

Благосостояние и здоровье западного общества давно уже определяется не по его единству, а по тому, какие царят отношения между разными группами людей. Так, например, для Эстонии характерно национально-языковое противопоставление, две большие национальные группы, живущие у нас, почти не общаются между собой.

По мнению специалистов, проблема мультикультурного общества заключается в том, что люди, разделенные на группы, раньше или позже начинают дискриминировать тех, кто отличается от них.

Мы говорим о том, что хотим жить в интегрированном и едином обществе, но на самом деле мы мечтаем жить в однородном социуме, в котором люди ничем не отличаются от нас, думают и поступают точно так же, как мы.

Распространение расизма, нетерпимости и ксенофобии в Европе привело к тому, что Эстония наряду с другими восточно-европейскими странами оказалась в центре европейского внимания. И хотя модели интеграции и реальность в каждом государстве во многом различаются, причиной уличных волнений и насилия нередко становится вовсе не этнический фон или, к примеру, религия, а провал социальной политики.

Тот факт, что в Таллинн зачастили чиновники из ООН и Совета Европы, вряд ли говорит о том, что их приезд скоординирован и речь идет о попытках оказать на нас давление. Совершенно очевидно, что гости хотят понять, не в слишком ли тугой узел завязались национальные отношения в Эстонии.

Основное недоразумение в связи с позициями иностранных экспертов связано с тем, что некоторые свои заявления они сделали на основе не совсем верной или правильной информации.

Другая, более серьезная проблема, состоит в том, что их вызвавшие насмешку позиции опираются исключительно на технические детали, в которых Эстонию невозможно упрекнуть. В качестве доказательства этого власти Эстонии привели эстонские законы, свидетельствующие об ошибочности заявлений экспертов.

Согласен с письмом Эне Эргма президенту ПАСЕ Рене ван дер Линдену, в котом спикер Рийгикогу указывает на конкретные ошибки, касающиеся прав неграждан участвовать в местных выборах, несовершеннолетних ходатайствовать об эстонском гражданстве и утверждения, что детям родившихся в Эстонии неграждан не гарантировано право на получение эстонского гражданства. Другое дело, почему это не объяснили главе ПАСЕ во время его пребывания в Таллинне.

Эстонцы страдают комплексом жертвы: свои законы мы составили вполне корректно, на основе принципов взаимного признания и взаимопонимания, вот только формулы отношения к нацменьшинствам у нас разные. Когда нас в этом уличают, нам кажется, что нас обижают. Интересно, стали бы мы меньше обижаться, если бы знали, что в прошлом году тот же Рене ван дер Линден составил гораздо более критичный рапорт в отношении Бельгии?

Неправильно считать, что другие настроены против нас. Нам надо избегать концепции популистского самосознания, когда мы принимаем только все «свое», а все «чужое» отталкиваем, что приводит только к усугублению существующих проблем во внутренней политике. Не представляю себе, как через несколько десятков лет наши историки будут трактовать период, в котором мы сейчас живем, но я уверен в том, что упомянутая мной концепция не может привести ни к чему иному, как к усилению вражды и новым драматическим событиям.

В Эстонии проблема упирается не в технические вопросы — на практике законы выполняются корректно; пробелы наблюдаются в отношении к национальным меньшинствам. Достаточно вспомнить, как в одной из радиопередач ведущий назвал побывавшего у нас представителя ООН «вышедшим из джунглей черным дикарем», а госсекретаря США Кондолизу Райс во время визита к нам президента США Джорджа Буша называли не иначе, как «негритянкой».

Интеграционные проблемы возникли в Эстонии с момента обретения независимости, при этом упрекнуть в них можно обе стороны. Но мы почему-то с завидным упорством утверждаем, что у нас нет проблем с толерантностью.

Подобная «куриная слепота» может привести к тому, что Эстония станет, как Кипр или Латвия, one issue country, т.е. государством одной проблемы, с которой автоматически связаны все остальные.

Европа подарила миру знаменитую традицию толерантности, истинная суть которой заключается не столько в терпимости, сколько в равнодушии и надменной снисходительности. Однако у нас об этом предпочитают не говорить.

В Европе, особенно в небольших государствах, на вопросы расизма и нетерпимости наложено табу. У меня такое чувство, что наша терпимость давно отражает не так называемую высокую идею, а прагматический подход, т.е. принцип «сам живи и дай жить другим».

Нам следует понять, что мы должны решить эту проблему, поскольку национальные конфликты требуют решения не ради «других», которым нужно «оказать услугу», а ради себя, чтобы мы сами могли нормально строить в своей стране будущее. Однако решить эту проблему, противопоставляя себя или ставя себя в исключительное положение, невозможно.

Говоря о расизме и нетерпимости, хочу напомнить события месячной давности, произошедшие в США. В городе Джена штата Луизиана в местном колледже растет дерево, в тени которого разрешалось сидеть только белым ученикам. Но однажды под ним присел отдохнуть темнокожий ученик. На следующий день на дереве появилась петля. Между учениками началась драка, в результате шес­терых темнокожих подростков арестовали по обвинению в том, что они раздувают насилие.

На следующей день руководство колледжа решило срубить дерево в надежде, что после этого с ненавистью будет покончено. Но совершенно очевидно, что это не решит проблему толерантности.