| Димитрий Кленский едва успел ответить на вопрос гособвинителя, что означает слово «мобилизация», встречающееся в проекте заявления «Ночного дозора», как в 10.35 в зале суда из чьего-то мобильного телефона раздались торжественные звуки российского царского гимна «Боже, царя храни!». Судья Виолетта Кываск настойчиво повторила просьбу выключить все мобильные телефоны. Слово «мобилизация» было исключено из заявления, поскольку повторяло аналогичное понятие «готовность номер один», пояснил Кленский. Четыре значения Затем он стал цитировать толковый словарь русского языка, в котором слово «мобилизация» имеет четыре значения – от интеллектуального до медицинского, но судья попросила его ограничиться ответами на вопросы. «Мобилизация означала готовность к восстановлению ночной вахты у памятника на Тынисмяги, поскольку на время рождественского мира «Ночной дозор» прервал ночную вахту», - сказал Кленский. «Наша реакция на намерение переместить памятник была такой же, как и у жителей Таллинна, выступивших в защиту Центра культуры Sakala. Для нас защита означала ночную вахту и сбор подписей». Принятый зимой закон о защите воинских захоронений предусматривал возможность перезахоронения останков, что и произошло, сказал Кленский. В начале 2007 года, по утверждению Кленского, две трети населения было против перемещения монумента. Собаки тоже виноваты «Ночная вахта была необходима для защиты от хулиганских нападок, и прежде всего, конечно, от Юри Лийма, угрожавшего буквально взорвать монумент», - мотивировал Кленский. Он вспомнил, что однажды некий действующий член Рийгикогу пришел с дамой в сквер на Тынисмяги выгулять собаку. «Когда пес поднял заднюю лапу у памятника, я сделал им замечание, на что дама ответила, что в Париже все так делают». Именно подобные действия, по мнению Кленского, спровоцировали позднее беспорядки, а «Ночной дозор» беспокоился за репутацию Эстонского государства. Ильвес подал пример «Лично я руководствовался позицией президента нашего государства», - сказал Кленский. «Могилы павших в боях Мировой войны и установленные им памятники должны быть неприкосновенны и священны. Полемика о перемещении или демонтаже воздвигнутых прежде памятников как, например, на Тынисмяги, не принесет пользы репутации республики». Бывший министр иностранных дел Тоомас Хендрик Ильвес написал эти слова в ответ на письмо председателя правления Eesti Rindmeeste Ühendus (Объединение эстонских фронтовиков) Ильмара Хаависте от 17 февраля 1997 года, об этом написала десять лет спустя газета Kesknädal. ««Ночной дозор» неоднократно предупреждал власть предержащих, что если памятник на Тынисмяги не оставят в покое, то могут разразиться массовые стихийные и неуправляемые волнения, против которых мы всегда выступали», - утверждал Кленский. «Предупреждение о возможности беспорядков не является угрозой организации беспорядков». Обвиняемый заявил, что это былио унижение и оскорбление Эстонии, или, по его терминологии, не «Другой Эстонии», этот термин часто употребляют социологи, а русскоязычной «Третьей Эстонии». Кленский считает обидчиком также премьер-министра Ансипа, который, по его словам, на Днях открытых дверей в Рийгикогу в апреле 2007 года назвал погибших в Таллинне красноармейцев попавшими под танк пьяницами и мародерами. Действовали здраво Прокурор несколько раз повторила вопрос, как понимать заявление «Ночного дозора», отправленное спикеру Рийгикогу, премьер-министру и президенту о том, что если памятник на Тынисмяги не оставят в покое, то могут возникнуть волнения. Кленский ответил, что в отличие от власти, не знающей своего народа, неизвестно о чем и чем думающей, члены «Ночного дозора» имеют трезвое мышление. «Неужели вы полагаете, что мы призывали спикера, премьер-министра и президента к мятежу?» - удивился Кленский. «Нам искренне жаль, что никто из них не соблаговолил встретиться с нами. Властям следовало прислушаться к голосу разума, мы предлагали диалог. Все эти десять папок заполнены нашими предложениями», - сказал Кленский.
|
Предыдyщие новости
